Метка: литература

Сталинская победа над русским народом

Тов. kommari опубликовал доклад Сталина на заседании Политбюро 31 января 1944 г. «Об антиленинских ошибках и националистических извращениях в киноповести Довженко «Украина в огне»». Доклад обширный, процитирую кусок.

«Тов. Довженко написал киноповесть под названием «Украина в огне»

«… Прежде всего весьма странно то, что в киноповести Довженко «Украина в огне», которая должна была бы показать полное торжество ленинизма, под знаменем которого Красная Армия успешно освобождает ныне Украину от немецких захватчиков, нет ни одного слова о нашем учителе великом Ленине. И это не случайно.

Не случайно это потому, что Довженко ревизует политику и критикует работу партии по разгрому классовых врагов советского народа. А как известно, эта работа была проведена партией в духе ленинизма, в полном согласии с бессмертным учением Ленина. Герой киноповести Довженко Запорожец говорит партизанам, собирающимся судить его за работу старостой при немцах:

«Попривыкали к классовой борьбе, как пьяницы к самогону! Ой, приведет она нас к погибели! Убивайте, прошу вас. Убивайте, ну! Доставьте радость полковнику Краузу. Соблюдайте чистоту линии!»

«Стараемся перехитрить друг друга, да все железною метлою, да каленым железом, да выкорчевываем все один другого на смех и глум врагам. Лишь бы линия была чиста, хоть и земля пуста! Ну, потешьте немцев, перевыполняйте задачу нашего самогубства!

— Бейте его, гада!

— Помолчи, дурка! …Я не знаю сегодня классовой борьбы и знать не хочу. Я знаю отечество! Народ гибнет! Я раб немецких рабочих и крестьян! — грозно закричал вдруг Запорожец.— И дочь моя рабыня! Стреляй, классовая чистеха! Ну, чего ж ты стал?»

Итак, Довженко выступает здесь против классовой борьбы, он пытается опорочить политику и всю практическую деятельность партии по ликвидации кулачества как класса. Довженко позволяет себе глумиться над такими священными для каждого коммуниста и подлинно советского человека понятиями, как классовая борьба против эксплуататоров и чистота линии партии». …

По прочтении сталинского опуса, становится понятно, что коллективизация, то есть победа над русским народом, для Сталина и сталинцев была важнее победы над Германией и фашизмом. О том имеются и прямые свидетельства. В. Молотов (1970 год, Ф. Чуев «Сто сорок бесед с Молотовым»): «Я считаю успех коллективизации значительней победы в Великой Отечественной войне». Победа над русскими для коммунистов важнее победы над немцами.

Читать далее…

2+

О Горьком и дьяволе

К юбилею А.М.Пешкова (М.Горького). 150 лет назад, 28 марта 1868 года родился Буревестник русской революции, основоположник «социалистического реализма», человек, чьё имя несколько десятилетий носил Нижний Новгород. Минкультом Нижегородской области было запланировано множество мероприятий, посвящённых юбилею писателя, однако общегосударственный траур по жертвам пожара в ТРЦ «Зимняя вишня», внёс коррективы в их проведение.

Признавая вклад Горького в мировую литературу, надо признать — мне откровенно претит «культ» его личности, традиционно свойственный местной культурной общественности с советских времён. Больно неоднозачный след оставил тов.Пешков в истории России, а что до его связи с Нижним Новгородом … позволю напомнить оценку НН проставленную самим юбиляром. В беседе с литератором Николаем Шебуевым, издателем сатирического журнала «Пулемет», Алексей Максимович сказал: «Физически я родился в Нижнем Новгороде. Но это город, который я ненавижу. А духовно я родился в Казани». Красноречиво без комментариев.

На прошлой неделе мне уже довелось публиковать кратенький очерк из наследия Ильи Сургучева (1881-1956), посвященный размышлениям о роли интеллигенции в событиях XX века. Теперь же предлагаю вниманию почтеннейшей публики воспоминания Ильи Дмитриевича, написанные им незадолго перед смертью. Он познакомился с Горьким в 1911 году и некоторое время жил на его вилле на острове Капри. Будучи человеком глубоко религиозным, Сургучев отрицательно относился к горьковской «бесовщине», которой сам Максимыч частенько бравировал перед посторонними людьми. Данный мемуар охотно цитируется «жёлтой» прессой, специализирующейся на сенсациях, но полностью его мало кто читал. Исправляю этот недостаток.

В подзаголовке — посвящение А.М.Ремизову. Первоисточник: альманах «Возрождение» (наследник знаменитой газеты межвоенного периода), Париж, №6, 1956 г. Здесь текст воспроизводится по публикации О.Михайлова.

Читать далее…

1+

О декадентских буднях

Читаю 2-ой том альманаха «Литературное наследство» / РАПП и Ин-т ЛИЯ Комакадемии; Обл. работы И.Ф.Рерберга. – М.: Жур.-газ. объединение, 1932. – 266 с., ил. – 6 000 экз. – (Лит. наследство / Редкол.: Л.Авербах, И.Ипполит (Ситковский), Ф.Раскольников; Отв. ред. И.Ипполит; Зав. ред. И.Зильберштейн; Т. 2).

Из письма писателя Леонида Андреева своему другу, сентиментальному буревестнику революции, Максиму Горькому, 11 февраля 1908 года. Тяжка ты, доля литераторская в серебряновековой России-матушке. Эко человек пострадал, да наскорбелся. И после этого мы удивляемся случившимся революциям? — когда властителей дум скопом можно было на «Пряжку» свозить, не ошибешься.


«… у меня сейчас форменная астма, и голова, как еврейская квартира после погрома, и ноги, как испорченные шпингалеты, — но разве это настоящая плата за все содеянное мною и надо мною? Был целый месяц, когда разум мой просто-напросто мутился. Потом тоска, удивительная тоска, когда однажды почувствовал я, что дошел до предела скорби, до того таинственного предела, который отделяет скорбь от чего-то нового, непостижимого, не то смерти, не то жизни. Потом пил я — по три-четыре дня, сперва рюмками, а потом коньяк, стаканами. Потом жен­щины — ряд мыльных пузырей, за которыми гонялся я, задрав кверху пьяно-плачущую рожу, и от которых теперь и на языке, и на сердце вкус дешевого мыла.»


Чудесные картинки! Право же, не знаю каково бывало в квартире местечкового еврея после погрома (хотя, догадываюсь что неуютно), но вот после коньяка глушимого стакАнами четверо суток кряду — всенепременно карачун на голову наступит. Ловля радужных мыльных женщин, парящих невозбранно под потолком и задевающих люстру, также впечатляет. Стильные глюки, талант.

breviarissimus

1+

Почему блогерам не надо писать книги

«Куриные бульоны» для души, «истории одного взросления», безумные потоки сознания, которые вылечили автора от депрессии и поэтому должны вылечить вас. Почему историям из жизни лучше оставаться в личных блогах, рассуждает автор книжного telegram-канала Greenlampbooks Евгения Лисицына.

Мне не близка теория, что литература непременно должна делать нас умнее, глубже, интереснее. Я не подхожу к книгам с прагматичным ожиданием, что они сделают меня лучше. Но эти истории – какие-то неинтересные посиделки с дальними родственниками из деревни, на которых дядя Вася рассказывает про то, как сосед Митюня лопатой тараканов в хате убивает. Дался мне этот Митюня. Оставьте литературу литераторам, пусть они пишут книги, а вы оставайтесь в бложиках, не топчите чужую территорию.

Каждый месяц в авторской рубрике на ReadRate автор книжного telegram-канала Greenlampbooks Евгения Лисицына давит какой-нибудь «мыльный пузырь» литературы, который не жалко. На этот раз она проехалась по книжному буму «честных историй». Большинство из них выросли из книжных блогов, наших или иностранных, а по-хорошему там бы и оставались. То, что идеально смотрится как маленькая история в Facebook, не выдерживает испытания большой формой и отдельной книгой. Разбираем на примерах.

Читать далее…

1+

Пикулевские чтения — 4. Заключительные. Посвящается тов. Губенко

Из романа «Нечистая сила»

«На галапредставлении в парижской опере царь возмутился овацией публики.
— Это просто хамство! — говорил он. — Отчего они хлопают так, будто мы, Аликс, вульгарные заезжие гастролеры. Царица испуганно забилась в дальний угол ложи.
— В таком гвалте, — отвечала она, — в нас могут бросить бомбу, и никто даже взрыва не услышит… Надо спасаться!
Царице стало мерещиться, будто революционеры хотят укокошить ее именно здесь — в шумном Париже. Однажды средь ночи с улицы послышался взрыв праздничной петарды.
— Полицию сюда! Нас убивают… где же полиция? Что за паршивый город Париж — на улицах ни одного шупо!
Явился сам парижский комиссар полиции Рейно, заставший императрицу в ночном пеньюаре, она с ногами забилась в кресло.
— Спасите меня, — скулила она, сжавшись в комок…
Рейно понял, что перед ним (увы, это надо признать!) плохо воспитанная женщина с расшатанной нервной системой. Скоро это поняли и французы: на смену активным восторгам пришло оскорбительное равнодушие. В следующем году царская чета должна была присутствовать на маневрах французской армии в Шампани, но Александра Федоровна твердо заявила супругу: «Надеюсь, Ники, ты не дашь убить меня в Париже!» Был страшный шторм, когда они высадились в Дюнкерке, и здесь Романовы проявили самое натуральное свинство. Прибыв в страну с дружеским визитом, они отказались от посещения столицы. Впрочем, на этот раз парижане их и не ждали: никаких флагов и лампионов, никаких петард и оваций! Во время случайной остановки в Компьене императрица вдруг… скрылась. Ее нашли в каком-то грязном чулане, средь старых бочек, за которыми она пряталась, вся трясясь от страха.
— Не подходите ко мне! — взвизгнула царица. — Я знаю, что все хотят моей смерти… Увезите меня во Фридрихсбург!

Читать далее…

1+

Неизвестный Стивен Кинг

Маэстро ужаса, князь тьмы, автор леденящих кровь романов – всё это о Стивене Кинге, человеке, который наверняка не нуждается в каком-то особом представлении – за него уже более 40 лет говорят его бесчисленные бестселлеры, превратившие его имя в настоящий бренд.

Но всё ли мы знаем о самом известном писателе современности? В честь 70-го Дня рождения Стивена Кинга предлагаю узнать о детстве, страхах и хобби иконы жанра horror.

читать далее…

1+

Он смог задержать образ Христов в холодеющем мире

Спешу поделиться радостью.
Прочитала наконец (долгий был процесс для небольшой книжицы) "Наследство Достоевского" Фуделя.
И все не могу в себя прийти. Почему такой литературы о литературе раньше не было? Когда я зачитывалась Достоевским в школе или писала курсовик по "Идиоту". Ведь Достоевский в мой доцерковный период — был для меня  хлеб и утешение, но осознать, что за костылики подставлял мне, хромающей, этот писатель, я смогла только сейчас, когда прочитала настоящий литературоведческий и богословский анализ Сергея Иосифовича.
"Что может значить все несовершенство Достоевского, все его и душевные, и художественные  срывы, если он смог на какой-то исторический миг задержать образ Христов в холодеющем мире?" — восклицает Фудель, подводя итог книги, проследив вехи писательской биографии с его падениями, самоупоением первой славой, пленом страстей и очистительным переломом с мнимой казнью и последующей каторгой.
Сколько поднято материала и черновиков! Колоссальный труд любящего сердца. Ведь Фудель ссылается на черновые редакции романов и повестей, стало быть, он их читал в архиве. И все это в редкие приезды в Москву из Покрова. Так и вижу его сухую сгорбленную фигуру под лампой в читальном зале…
       

Христианство с Голгофой, но еще без воскресения

4+