Не могу относиться к фашизму иначе

***
Мой дедушка Коля мало рассказывал о войне.
Но один эпизод я помню хорошо. Когда я засыпал он приходил посидеть рядом со мной.

Однажды перед сном я вспомнил про вкусную колбасу, которую он обещал мне купить. И он замолчал…
Знаешь, — начал он, в концлагере я, совсем истощенный от голода и тяжелой работы уже и не мечтал о том, что когда нибудь нормально смогу поесть. Баланда делалась из картофельной кожуры, отходов офицерской яды, каких-то пищевых ошмётков.

На обед в тот день идти уже было невозможно. Лагерный товарищ (имя он называл, но я уже не помню), повесив за руку на плечо тащил меня в барак, где мы ели. Фашист улыбаясь пнул его, так что мы оба упали при входе… С трудом встали. Подошли к очереди за едой. 

Когда дошли до раздачи, мой друг взял тарелку за себя и за меня. Я уже не в силах был ее удержать. «Предатель» (дедушка много говорил о «предателях» из числа пленных, прислуживавших фашистам), стоявший на раздаче, увидел наше тяжелое состояние, захохотал и на плохом немецком спросил что-то у старшего смены.

Тот засмеялся и кивнул ему головой. «Предатель» сказал, что бы мой товарищ отвёл меня за стол и приходил за добавкой с «колбаской». Мы и поверить не могли такому празднику…
Когда я сел за стол, принявшись есть, он пошёл к раздаче, как вдруг меня оглушили выстрелы.
С трудом повернувшись я увидел как мой товарищ лежал на полу с зажатой в руках алюминиевой тарелкой, в которой он нёс мне добавку…

Немцы и «предатели» из «лагерных» что-то кричали. Били пленных. Я уже этого не помню в деталях.
Но главное было потом, — продолжил дедушка Коля. Они подвесили его труп за ноги над раздачей головой перед окном. И так он висел до тех пор, пока запах не позволял подойти к кухне уже даже и всеядным «предателям». Мы брали еду пригибаясь под трупом с которого что-то стекало, а под ним была лужа из густой жижи с червями.


***
Мой дедушка пробыл в лагере до освобождения советскими солдатами. Нашли его в куче с голыми трупами, куда его выбросили, думая что он умер от истощения. Выжил он чудом. И всю жизнь ненавидел фашистов. Ненавидел неистово. Физически.

До самой смерти он так и не смог отпустить всю ту боль, которая накопилась в нем за 3,5 года концлагеря.

И я, дожив до 2017 года никогда не пойму, почему я должен относиться к фашизму иначе?

 

 

 

 

1+

Начать обсуждение

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru